Отношения, психология, жизненные ситуации

Хорни к психология женщины самоанализ

Карен Хорни. Самоанализ. [2006, Психология]

audio_bitrate: audio_bitrate: 59Kbps, 44.1 kHz, stereo

Карен Хорни. Невротическая личность нашего времени. [2006, психология]

Количество страниц: 8час

Описание: Karen Horney, M.D. The Neurotic Personality of our Time. W.W.NORTON & COMPANY • New Yorit • London Карен Хорни. Невротическая личность нашего времени. Карен Хорни (1885-1952) известна не только как яркая представительница неофрейдизма (направления, возникшего вследствие возрастающей неудовлетворенности ортодоксальным психоанализом), но и как автор собственной оригинальной теории, а также одна из ключевых фигур в области женской психологии. Она единств .

Хорни К. Наши внутренние конфликты. Конструктивная теория невроза. [2006, Аудиокнига]

Описание: Карен Хорни – немецко-американский психолог, психоаналитик, ученица З. Фрейда, разработавшая наряду с К.Г. Юнгом и Э. Фроммом новый подход к психоанализу. «Наши внутренние конфликты» – первое в мировой практике систематическое изложение теории невроза – причин невротических конфликтов, их развития и лечения. Подход Хорни радикально отличается от соответствующих теорий 3. Фрейда, Э. Фромма, А. Адлера и К. Юнга своим творческим потенциалом, гуманизмом и оптимизмом. Развитая автор .

Карен Арутюнян — Сборник [20..годы, Шансон, MP3]

Описание: 01. Степанакерт 02. Гостиничный двор 03. Жестокая любовь 04. Папури 1 05. Файтон 06. Камандос 07. Разве это грех 08. Синьёрита 09. Девушка и змея 10. Папури 2 11. Папури 3 12. Кларнет соло

Карен Мкртчан — Сборник [20..годы, Шансон, MP3]

Год выпуска: 20..годы

Описание: 01. Мы идем по мостовой 02. Жизнь моя, как игра 03. Мер Ленинакан 04. Мама я принес тебе цветы 05. Под руку с другим ходила 06. Враг мой, смертный враг 07. Пришла весна 08. Я читаю письмо 09. Для меня ты 10. Над рекой тихо 11. Не смогли уговорить 12. Последнее послание 13. Нужна лишь 14. Старый парк 15. Ненаглядная моя

Линия жизни.Карен Шахназаров (Константин Владимиров) [2010, биографии,личности, TVRip]

Жанр: биографии, личности

Год выпуска: 2010

В ролях: генеральный директор киноконцерна «Мосфильм» Карен шахназаров

Описание: Линия жизни Карена Шахназарова тесно связана с киностудией «Мосфильм». Там он, еще будучи студентом ВГИКа, начал работать ассистентом режиссера, на этой студии снял свои знаменитые фильмы «Мы из джаза», «Курьер», «Зимний вечер в Гаграх». Сейчас Карен Георгиевич – генеральный директор киноконцерна «Мосфильм». В программе Шах .

Карен Шахназаров. Жизнь коротка! (Аркадий Коган) [2012, документальный, SATRip]

Год выпуска: 2012

Описание: Карен Шахназаров — успешный человек: автор культовых фильмов, Директор «Мосфильма», отец троих детей. Секрет успеха режиссера в том, что он рано понял: «Жизнь коротка. Необыкновенно коротка!». В фильме участвуют: Карен Шахназаров, режиссер, Анна Григорьевна Шахназарова, мама, Иван Шахназаров, сын, Василий Шахназаров, сын, Александр Бородянский, сценарист.

Видео: 704×400 (1.76:1), 25 fps, XviD build 50

Бока, Гриша Багдасаров, Карен Аванесян — Совместный концерт [1993, Шансон, MP3]

Год выпуска: 1993

Описание: 01. Армянская (Поёт Бока) 02. Головушка седая (Поёт Бока) 03. Последнее посланье (Поёт Бока) 04. Инструментальная 05. Песня первой любви 06. Тёща, тёща 07. Живите дружно! 08. Мы с тобой не постарели (Поёт Бока) 09. Дагестан (Поёт Бока) 10. Доля воровская (Поёт Бока) 11. На что похожи облака (Поёт Бока) 12. Спаси мою душу 13. Армянская 14. Попурри (арм. русс.) (Поёт Бока)

Карен Аванесян и Гия Гагуа — Коренные москвичи [2011, Шансон, MP3]

Год выпуска: 2011

Описание: 01. Песня о дружбе 02. Кавказское застолье 03. Русский ты не забывай 04. Любовь не картошка 05. Едем на Украину 06. Ах Москва 07. Таксуем 08. Олимпиада в Сочи 09. Тамада 10. Приезжайте на Кавказ

Шагинян Карен и группа Грани — Яхта жизни [2006, Шансон, MP3]

Год выпуска: 2006

Описание: 01-Колесики 02-Гудок 03-От чего 04-На пересылке 05-Жизнь моя 06-Школьница 07-Осень 08-Светочка 09-Нить 10-Река-Колыма 11-Казино 12-Колесики(вариант)

Доп. информация: Tfile.me

Карен Хокинс / Karen Hawkins — Сборник книг — 22 (Карен Хокинс) [2000-2010, исторические ЛР, современные ЛР, RTF, OCR без ошибок]

Год выпусков: 2000-2010

Количество книг: 22

Описание: Карен Хокинс / Karen Hawkins (Псевдоним Ким Беннет / Kim Bennet )- американская писательница, множества исторических и современных любовных романов. Читая ее книги, многие читатели с интересом и захватом погружаются в мир любви, переживания, соблазна, силы и мужества, безумной страсти, дружбы и юмора.

Доп. информация: Книга «Уроки соблазна» первоначал .

Семейный альбом. Карен Шахназаров (Эфир от 25.02.2017) [2017, документальный, SATRip]

Год выпуска: 2017

Описание: Ведущий Евгений Додолев готовит подарок герою каждого выпуска – семейный фотоальбом. Среди его гостей – известные актеры, писатели, общественные деятели. Во время беседы с приглашенной звездой и его семьей зрители увидят фотографии разных лет: школьные годы, студенчество, театр, первые съемки, озвучание мультфильмов, кадры со съемочной площадки и тому подобное. Также создатели программы обещают собрать фотографии личной жизни .

Карен Мари Монинг. Эльфийская лихорадка / Лихорадка / Fae Fever (Карен Мари Монинг) [2009, Любовный роман, фэнтези, Обыч

Год выпуска: 2009

Жанр: Фэнтези, любовный роман

Количество страниц: 336

Описание: «Он называет меня своей Королевой Ночи. Я бы не просто умерла за него — я бы убила за него». МакКайла Лейн получает по почте страницу из дневника своей сестры и понимает, что убийца Алины начал смертельно опасную игру. Над Дублином сгущаются тучи. Стены между миром людей и страной Фейри вот-вот падут, и толпа Невидимых хлынет на улицы города. Удастся ли МакКайле предотвратить надвигающуюся беду? И кто станет ее союзником: загадочный Иер .

Гуфи и его команда (Команда Гуфи) (78 серий из 78) / Goof Troop (Роберт Тейлор (III), Карен Петерсон) [1992-1993, мультсериал, комедия семейный, SATRip] DUB

Жанр: мультсериал, комедия семейный

Продолжительность: 78 x

Год выпуска: 1992-1993

Описание: Гуфи — самый известный неудачник в истории. На протяжении всех серий вас ждут невероятно смешные приключения Гуфи, Его сынишки Макса, а также семейства завистливого соседа Пита.

Видео: 704×528 (1.33:1), 24 fps, XviD build 65

myklad.org

Карен Хорни: Психология женщины. Самоанализ

Аннотация к книге «Психология женщины. Самоанализ»

В эту книгу включены наиболее значительные работы выдающегося ученого-психоаналитика Карен Хорни, яркой представительницы «неофрейдизма», которая бросила вызов пессимизму и терапевтическому аскетизму великого австрийца. Книги Хорни, написаны легким, образным, ярким языком и понятны даже неспециалистам. Невероятно популярные в свое время, они и сегодня не утратили своей значимости. В сборник вошли «Психология женщины» — критика идей Фрейда о психологических последствиях анатомического различия между мужчиной и женщиной, а также «Самоанализ» — своеобразная платформа теории самой Хорни; эта работа — первое практическое руководство по психоанализу, помогающее людям преодолевать собственные проблемы.

Во всех работах Хорни прекрасно изображены типичные внутренние конфликты человека, а ее типология характеров — это мастерски выполненное описание людей, с которыми чуть не ежедневно сталкиваются не только психологи и психотерапевты, но и все мы в обыденной жизни.

Читаю уже не первую книгу Карен Хорни и убеждаюсь, что она действительно была талантливым ученым – психоаналитиком и не зря признана основателем науки о женской психологии и концепций невротических конфликтов и психологических защит, пионером неофрейдизма в психоанализе.

Автор простым языком объясняет суть, причины возникновения, методы улучшения ситуаций.

Автор простым языком объясняет суть, причины возникновения, методы улучшения ситуаций, связанных с женственностью, сексуальностью, физиологией, неудовлетворенностью, проблемами брака, конфликтами с родителями и детьми, чувствами вины и тревоги, любви, мазохизма, формированием личности, влиянием на нее общества, комплексами, неврозами, формированием психики подростков и многим другим.

Она ярко изображает типичные внутренние конфликты человека, мастерски выписывает типологию характеров и рассматривает человека в контексте реальных жизненных обстоятельств, что, несомненно, является неоспоримым преимуществом данного издания.

Прочитав ее, вы будете лучше понимать себя, окружающих и жизнь. Скрыть

www.labirint.ru

В ЭТОМ МЕСТЕ ВЫ МОЖЕТЕ НЕДОРОГО РАЗМЕСТИТЬ ССЫЛКИ НА СВОИ РЕСУРСЫ

Антуан де Сент-Экзюпери — Маленький принц

Федор Достоевский — Преступление и наказание

Илья Ильф, Евгений Петров — Двенадцать стульев

Артур Конан-Дойль — Приключения Шерлока Холмса

Александр Пушкин — Евгений Онегин

Михаил Булгаков — Собачье сердце

Лев Толстой — Война и мир

Михаил Лермонтов — Герой нашего времени

Оскар Уайльд — Портрет Дориана Грея

Александр Дюма — Граф Монте-Кристо

Антон Чехов — Рассказы

Маргарет Митчелл — Унесённые ветром

Уильям Шекспир — Ромео и Джульета

Александр Дюма — Три мушкетера

Эрих Мария Ремарк — Три товарища

Николай Гоголь — Мёртвые души

Федор Достоевский — Идиот

Иоганн Вольфганг фон Гёте — Фауст

Александр Грибоедов — Горе от ума

Марк Твен — Приключения Тома Сойера

Илья Ильф, Евгений Петров — Золотой теленок

Габриэль Гарсиа Маркес — Сто лет одиночества

Даниель Дефо — Робинзон Крузо

Николай Гоголь — Вечера на хуторе близ Диканьки

Джейн Остин — Гордость и предубеждение

Уильям Шекспир — Гамлет

Николай Носов — Приключения Незнайки и его друзей

Джон Толкиен — Властелин колец

Лев Толстой — Анна Каренина

Федор Достоевский — Братья Карамазовы

Шарлотта Бронте — Джейн Эйр

Ганс Христиан Андерсен — Сказки

Александр Волков — Волшебник Изумрудного города

Александр Грин — Алые паруса

Александр Пушкин — Капитанская дочка

Михаил Шолохов — Тихий Дон

Виктор Гюго — Собор Парижской Богоматери

Джек Лондон — Белый Клык

Кен Кизи — Пролетая над гнездом кукушки

Эрнест Хемингуэй — Старик и море

Иван Тургенев — Отцы и дети

Иван Гончаров — Обломов

Джоан Роулинг — Серия книг о Гарри Поттере

Джером Д. Сэлинджер — Над пропастью во ржи

Льюис Кэрролл — Алиса в стране чудес

Вениамин Каверин — Два капитана

Алан Александр Милн — Винни-Пух

Марк Твен — Приключения Гекльберри Финна

Роберт Льюис Стивенсон — Остров сокровищ

Патрик Зюскинд — Парфюмер. История одного убийцы

Эрих Мария Ремарк — Триумфальная арка

Жюль Верн — Дети капитана Гранта

Рэй Брэдбери — 451 градус по Фаренгейту

Астрид Линдгрен — Малыш и Карлсон, который живёт на крыше

Борис Васильев — А зори здесь тихие

Николай Гоголь — Тарас Бульба

Артур Конан-Дойль — Собака Баскервиллей

Николай Гоголь — Ревизор

Аркадий и Борис Стругацкие — Пикник на обочине

Эрих Мария Ремарк — На западном фронте без перемен

Жюль Верн — Таинственный остров

Колин Маккалоу — Поющие в терновнике

Джек Лондон — Мартин Иден

Леонид Филатов — Про Федота-стрельца, удалого молодца

Борис Акунин — Приключения Эраста Фандорина

Джордж Оруэлл — 1984

Аркадий и Борис Стругацкие — Трудно быть богом

Борис Пастернак — Доктор Живаго

Владимир Высоцкий — Нерв

Джером К. Джером — Трое в лодке, не считая собаки

Стендаль — Красное и чёрное

Эмили Бронте — Грозовой перевал

Герман Гессе — Игра в бисер

Герман Гессе — Степной волк

Александр Пушкин — Повести Белкина

Михаил Булгаков — Белая гвардия

Мигель Сервантес — Дон-Кихот

Александр Пушкин — Сказка о рыбаке и рыбке

Иван Бунин — Тёмные аллеи

Аркадий и Борис Стругацкие — Понедельник начинается в субботу

Марк Твен — Принц и нищий

Александр Беляев — Человек-амфибия

Ричард Бах — Чайка по имени Джонатан Ливингстон

Владимир Набоков — Лолита

Эдгар По — Рассказы

Эрих Мария Ремарк — Жизнь взаймы

Теодор Драйзер — Американская трагедия

Евгений Шварц — Обыкновенное чудо

Дэниел Киз — Цветы для Элджернона

Гавриил Троепольский — Белый Бим Черное Ухо

Ярослав Гашек — Похождения бравого солдата Швейка во время мировой войны

Алексей Толстой — Пётр I

Станислав Лем — Солярис

Уильям Шекспир — Король Лир

Антон Чехов — Палата № 6

Жюль Верн — Пятнадцатилетний капитан

Сергей Есенин — Анна Снегина

Виктор Драгунский — Денискины рассказы

— Качество книги требует определенных качеств от читателя (Леонид Леонидов)

— Фраза «книги имеют свою судьбу» означает, что книги, взятые для прочтения, обратно не возвращаются (Дон Аминадо)

— Лучшие из книг — те, которые дают больше всего пищи для размышлений (Анатоль Франс)

— Бестселлер — это книга, которую хорошо раскупают потому, что она уже хорошо продается (Дэниэл Бурстин)

— Во мне, а не в писаниях Монтеня содержится то, что я в них вычитываю (Блез Паскаль)

— Все хорошие книги сходны в одном — когда вы дочитаете до конца, вам кажется, что все это случилось с вами, и так оно навсегда при вас и останется (Эрнест Хемингуэй)

— Главное, чему учит нас чтение книг — что лишь очень немногие книги заслуживают прочтения (Генри Луис Менкен)

— Дешевые книги — это некультурность, книги должны быть дороги, это не водка (Василий Розанов)

— Дурные книги могут так же испортить нас, как и дурные товарищи (Генри Филдинг)

— Если какая-то книга стала всемирным бестселлером, это доказывает лишь то, что Земля не круглая, а плоская (Олдос Хаксли)

— Каждая книга — кража у собственной жизни. Чем больше читаешь, тем меньше умеешь и хочешь жить сам (Марина Цветаева)

— Книги — это забавные переносные кусочки мысли (Сьюзан Зонтаг)

— Книги воистину обладают способностью бессмертия — они самые долговечные плоды человеческой деятельности (Сэмюэль Смайлс)

— Книгоиздание — аукцион человеческого ума (Эмили Дикинсон)

— Когда книги горят на кострах, их смысл становится понятными даже безграмотным (Даниил Рудый)

— Лучшая служба, которую может сослужить вам книга, это не только сообщить истину, но и заставить задуматься над ней (Элберт Г. Хаббард)

— Мужчинам надо больше читать, чтобы лучше говорить, а женщинам — чтобы больше молчать (народное)

— Мы, в сущности, учимся у тех книг, о которых не в состоянии судить. Автору книги, о которой мы можем судить, следовало бы учиться у нас. (Иоганн Вольфганг Гете)

— Не надо читать много книг (Мао Цзэдун)

— Несомненный признак всякой хорошей книги — если она нравится тем больше, чем человек становится старше (Георг Кристоф Лихтенберг)

— Подумать только, учиться живым чувствам, живым мыслям у мертвой материи — у тряпья и типографской краски! (Джордж Бернард Шоу)

— Покупать книги только потому, что они выпущены известным автором, все равно, что покупать совсем не приходящий впору костюм только потому, что сшит он известным портным (Александр Поп)

— Рекомендовать кому-либо книгу — все равно что предлагать поносить ботинки, которые вам по ноге (Кшиштоф Теодор Теплиц)

— Те, кто составляет сборники стихов или острот, подобны людям, которые угощаются вишнями или устрицами: сперва они выбирают лучшие, потом поглощают все подряд (Никола Себастиан Шамфор)

— Когда-нибудь все будет иметь свой конец — далекий день, которого я уже не увижу, — тогда откроют мои книги и у меня будут читатели. Я должен писать для них, для них я должен закончить мои основные идеи. Сейчас я не могу бороться — у меня нет даже противников. (Фридрих Ницше)

Одним из основных заслуг Карен Хорни является анализ женской психологии и попытки внедрения в психоанализ такого явления как самоанализ. В данной книге рассматриваются обе темы. Однако тему женской психологии я поставил бы на первое место, т.к. Карен Хорни одна из немногих женщин-психоаналитиков кто может подойти к этой теме более объективно. Да, и нужно не забывать, что сам Фрейд в своё время говорил, что он так и не смог в точности понять женскую психологию, несмотря на то, что подавляющее количество пациентов (или первые пациенты) были именно женщины. Исходя из этого, мнение женщины-психоаналитика на женскую психологию представляет особенную ценность.

Книга представляет собой статьи написанные автором в разное время, а в некоторых случаях, это доклады с различных психологических конференций.

В самом начале книги Хорни обращается к философскому эссе Георга Зиммеля смысл, которого в том, что все общественные институты, что нас окружают, были созданы мужчинами и преимущественно для мужчин, а из этого следует, что женщине особенно тяжело приспосабливаться к этим институтам вследствие того, что не для неё они были созданы. Это важная мысль станет главной идеей всей книги Хорни. И действительно, если приглядеться, то можно заметить, что очень много создано руками мужчин и с той мыслью, что именно мужчина этим будет пользоваться (политика, армия, искусство, законы, мораль, религия, наука и т.д.).

Как бы отойдя от этой идеи, но совсем недалеко, Хорни обращается к Фрейду и к психоанализу, который так же является преимущественно мужской сферой деятельности, созданной мужчиной. Хорни обращается к выводу, сделанному Фрейдом в отношении женщины, а именно, о наличии у женщин так называемой зависть к пенису. Хорни даёт следующую таблицу.

Наивное предположение, что у девочек, как и у мальчиков, есть пенис

Оба пола придают значение только мужским гениталиям

Осознание отсутствия у девочек пениса

Горестное открытие отсутствия пениса

Идея, что девочка – это изувеченный кастрированный мальчик

Кастрация рассматривается как акт наказания

Уверенность в том, что девочку подвергли наказанию, которое угрожает и ему

Девочка рассматривается как низшее существо

Девочка относится к себе как к низшему существу. Зависть к пенису

Мальчик не может себе представить, что девочка когда-нибудь сможет пережить свою утрату и преодолеть зависть

Девочка не может преодолеть ощущение собственной ущербности и неполноценности, и ей приходится постоянно бороться с желанием быть мужчиной

Мальчик боится её зависти

Девочка всю жизнь хочет отомстить мужчине за то, что он обладает тем, чего она лишена

Как известно, большинство неврозов произрастают из событий детства, поэтому обнаружение в раннем детстве того факта, что у девочек нету того, что имеется у мальчиков наносит колоссальный ущерб психике, что является плацдармом для развития тех или иных нервозов уже во взрослом состоянии. В данной таблице Хорни показывает ступени, через которые проходит каждый ребёнок: осознание, поиск причин, реакция, выводы (как я это понял).

Исходя из выше сказанного, Фрейд полагал, что «желание иметь ребёнка произрастает только из зависти к пенису и разочарования из-за его отсутствия и что нежная привязанность к отцу возникает только этим окольным путём – через желание иметь пенис и желание иметь ребёнка». И «в случаи благоприятного развития женщины эта нарциссическая зависть к пенису чуть ли не полностью растворяется в объектно-либидозном желании мужчины и ребёнка».

Хорни же считает, что из-за этих двух факторах – «маскулинная цивилизация» и отсутствия пениса у женщины – может, происходит и другая реакция: бегство от женской роли, от женственности или как пишет Хорни «девочка ищет убежища в воображаемой роли мужчины».

Объясняя эту установку, Хорни приводит цитату Зиммеля: «огромное социальное значение, которое приписывается мужчине, вероятно, обусловлено его превосходством в силе». Как пишет Хорни, грубо говоря, мы имеет отношения раба и господина, т.к. «одна из привилегий господина состоит в том, что ему нет надобности, постоянно помнить, что он господин, тогда как раб никогда не может забыть о своей участи». Это говорится в контексте того, что женщины постоянно обращаются к вопросу полов, несправедливости по отношению к женщинам, дискриминации и возможного или не возможного равенства. И как понятно из приведённой цитаты, мужчины никогда не задумываются, имеют ли они право заниматься тем или иным делом (даже такие профессии как гинеколог). И, продолжая эту смысловую нить, мы можем вместе с Карен Хорни прийти к выводу, что достичь сублимации в этом мире мужчинам намного проще, нежели женщинам, в том числе и потому, что «все обычные профессии были рассчитаны на мужчин». Осознание подобного положения дел и приводят женщину к отказу от своей роли, а это очень часто, — по мнению Хорни — принимает форму фригидности. Однако у многих может возникнуть ощущение, что женщина, которая недовольна своей ролью и считающая себя ущербной не может быть в сексуальном плане совершенно нормальной. Однако как пишет Хорни: «В действительности на более глубоком уровне мы встречаем не отвержение секса в целом, а скорее неприятие специфической женской роли», что часто можно наблюдать в сегодняшней действительности. Именно поэтому фригидность часто маскируется настолько хорошо, что ни окружающие, ни партнёр не замечают её. И только косвенные признаки могут говорить о наличии «женского комплекса маскулинности».

В чём проявляется подобная установка? Хорни даёт такое описание подобных женщин: «В то же время мы видим, как та же самая женщина, третирующая всех мужчин, тем не менее, признаёт их превосходство. Она не верит, что женщины способны достичь чего-то реального, и скорее склонна разделять неуважение к ним мужчины. Если уж она не мужчина, то хоть поддержит их суждение о женщинах. Зачастую такая установка сочетается с явно выраженными дискредитирующими тенденциями в отношении мужчин, что невольно напоминает известную басню про лису и виноград». И действительно, можно часто наблюдать таких женщин, которые напоминают полу-мужчин, или более точно — карикатуру на мужчин, т.к. стараются изо всех сил действовать и думать как мужчины, но в реальности это имеет либо комичный, либо трагический вид и напоминает чем-то самоистязание. Ни один нормальный мужчина не будет ни комплектовать по поводу своего пола, ни тем более отстаивать чисто женские установки (мнения, ярлыки) в отношении мужчин.

Однако фригидность может проистекать и из другого источника. Как известно из психоанализа Фрейда, у ребёнка в самом начале его жизни появляются Эдиповы установки в отношении родителей, которые после определённого периода жизни направляются на вне семейный объект. Однако, в случаи неблагоприятного психического развития ребёнка, подобной смены объекта может не произойти и тогда, как пишет Хорни, может произойти то, что «Сверх-Я угрожает опасность оживления старого запрета инцеста – на этот раз по отношению к брачному партнёру; и чем полнее осуществляются бессознательные желания, тем сильнее эта опасность» и приводит к тому, что «прямые сексуальные цели уступают место отношениям привязанности, налагающим запрет на сексуальные цели». Как я понял, это означает, что нужно различать две фригидности: первая происходит из отказа женской роли, вторая вследствие фиксации на одном из родителей вследствие чего проявляется замещение роли супруга на роль отца.

Очень часто можно встретить женщин с так называемой «материнской установкой», которая является модифицированным вариантом второй установки, о которой говорилось выше. Суть в том, что женщины подобного типа играют роль матери, они словно говорят, как пишет Хорни: «В моих отношениях с мужем я должна играть не роль жены и любовницы, но исключительно роль матери со всей вытекающей отсюда любовной заботой и ответственностью». Этот тип женщин прекрасно изобразил лауреат Нобелевской премии по литературе Джон Стейнбек в романе «Потерявшийся автобус», в котором вот такая жена-мать приехала на автозаправочный-отель с мужем и дочерью. В романе, она полностью нивелировала все сексуальные стимулы мужа, сведя, в конце концов, их к нулю, превратив семейные отношению в тихий ад, выход из которого нашёл в конце романа сам муж в форме фактического изнасилования жены. Правда в таком случаи, можно ли говорить о том, что это дало начало трансформации жены-матери в жены-любовницу? Какой бы ответ не был дан, в любом случаи понятно, что в обеих ситуациях, семейная жизнь превращается в вынужденную ссылку, в тюрьму и единственный выход из этой ситуации – развод.

Особого интереса заслуживает глава-статья «Недоверие между полами». В частности Хорни пишет следующее: «Страх мужчины перед женщиной глубоко укоренён в сексуальности, о чём свидетельствует тот простой факт, что мужчина боится только сексуально привлекательных женщин, которых, как бы страстно он ни желал, пытается держать в повиновении. Пожилым женщинам, напротив, оказывается величайшее уважение даже в тех культурах, где молодых женщин боятся и поэтому подавляют». Косвенные примеры можно найти в Библии, когда женщина совращает мужчину и тем самым заставляет вкусить яблоко. Так же можно найти это в афоризме «Вы слышали, что бы женщина когда-нибудь сошла с ума от мужских ног» и почти во всех литературных произведениях, в которых, чаще всего мужчина теряет голову, т.е. действует не по собственному разуму, по отношению к красивой женщине. Так что, этот вывод Хорни подтверждается всеми сферами искусств.

Далее Хорни приводит примеры, когда этот страх особо заметен: «во время менструации женщина окружена строжайшим табу – мужчина, прикоснувшийся к ней, умрёт (я думаю, тут имеется своеобразные страх вследствие перенесения, т.е. женщина во время менструации воспринимается как кастрированный мужчина, или Фрейдовское объяснение табу, где человек коснувшийся табу сам становится табу); Арабы из Мекки не допускают женщин к религиозным празднествам, чтобы исключить близкие отношения между ними и их повелителями; в Бенгалии женщинам запрещают, есть тигровое мясо, чтобы те не стали слишком сильными».

В любом случаи и тогда и сейчас и в развитых цивилизациях и не очень развитых, к женщинам относятся «если не с нескрываемой ненавистью, то с показным дружелюбием». Установка та же самая что и у фашистов была в отношении к евреям, которые могли быть хорошими людьми, однако как сказал фашистский философ Лессинг: «еврей должен гореть». Поэтому не удивительно, что «набожный еврей благодарит Господа, что тот не создал его женщиной» или как откровенно говорят азиаты «она второсортное существо». Список «другого» отношения к женщинам у Хорни довольно большой, хотя и меньше Фрейдовского.

Как было уже сказано, всё это относится к молодым или лучше сказать сексуальным женщинам, и не относится к пожилым. В дополнении к пожилым, Хорни добавляет – и это вполне объяснимо с точки зрения Фрейда и Эдипово комплекса – «материнство как выражению определённых духовных качеств женщины: самоотверженной матери-кормилицы, ибо это идеальное воплощение женщины, которая могла бы исполнить все ожидания и желания мужчины». Такая установка может объясняться ещё тем (помимо того, что беременная жена ассоциируется с матерью мужчины), что женщина с ребёнком уже не воспринимается как опасная женщина, которая может обмануть мужчину и сбежать к другому, а наоборот, это уже она начинает завесить от мужчины вследствие того, что потомство нуждается в защите мужчины. Как писал Фрейд: «что касается женщины, то она, не желая расставаться со своими беззащитными детёнышами, должна была в их интересах оставаться с более сильным мужчиной».

Продолжая ссылаться на Фрейда, необходимо заметить, что Хорни ссылается на анализ диких племён. Так, определяя страх мужчины перед женщиной как «страх направленный против неё как сексуального объекта», Хорни приводит интересное наблюдение племени арунта, согласно которому «они верят, что женщина способна магически воздействовать на мужские гениталии (т.е. это тот самый страх кастрации). Собственно, это очень похоже, с тем, что я предположил только в отношении женщин во время менструации и страха мужчин по отношению к этому.

Ещё одним интересным фактом является то, что женщина очень часто ассоциируется со смертью: «в африканских волшебных сказках смерть в мир приносит именно женщина. Великая богиня-мать также принесла смерть и разрушение». И как очень точно замечает Хорни: «Похоже, что нами владеет идея о том, что тот, кто даёт жизнь, способен её и отобрать». Правда, тут наличествует проблема сексуальной женщины. Ведь богиня-мать не всегда изображается как молодая, привлекательная, желанная девушка, а как Карен Хорни отметила выше, наличествует страх мужчины именно к сексуально привлекательной женщине. Поэтому далее Карен Хорни задаётся следующим вопросом: «Не потому ли мужчины жизненно заинтересованы в том, чтобы держать женщин в зависимости, что мужчина в большей степени сексуально зависит от неё, чем она от него?». Я думаю, ответ положительный. Не знаю, что говорят биологи, но скорее всего дело обстоит именно так и анализ диких племён именно этого и говорит.

В следующей статье-главе Хорни рассматривает тему «Проблемы брака». Как говорилось выше, фригидность может создать и, безусловно, создаёт предпосылки к неудачным бракам, разводам и «семейному аду». Объясняя эту проблему, Хорни сравнивает брак с чиновником, у которого «пожизненно обеспечена его должность» вследствие чего он перестаёт усердствовать, оттачивать своё мастерство и т.д. Это не удивительно. Как часто можно наблюдать мужчин и женщин, которые были совершенно другими (как в духовном, так и физическом смысле) до свадьбы и как кардинально изменились не в лучшую сторону, после брака. И что важно, это не связанно ни с возрастом, ни со здоровьем, т.к. те же мужчины и женщины, которые не состоят в браке, ни смотря на возраст и пр. сохраняют «здоровый дух в здоровом (стройном) теле». Дополним эту картину тем, что Хорни пишет об отказе от определённых свобод из-за вступления в брак: «На сегодня существует лишь один известный способ построить мост через пропасть между законом и счастьем. Он предполагает изменение нашей личной установки в направлении внутреннего отказа от требованиях, а не о желаниях». Что бы ни возникло ощущение, что автор отрицает необходимость брака, я должен заметить, что всё выше сказанное касается не института брака в целом, а неудачного брака. Это значит, что совершенно не обязательно наличие этих проблем в счастливом браке.

Почему происходят неудачные браки? Тут я думаю, не будет ни для кого секретом то, что браки часто совершаются исходя из ситуации (беременность партнёра) или психических проблем (потребность в новом родителе). Однако бывают и другие причины. Вот что пишет по этому поводу К. Хорни: «Таким образом, существенная ошибка подобного выбора заключается в том, что он делается ради осуществления какого-либо отдельного условия. Один-единственный импульс, одно-единственное желание силой прорывается на передний план, заслоняя всё остальное. У мужчины, например, им может быть непреодолимое желание назвать своей девушку, которой добиваются много других поклонников»

Ещё один фактор, который может создать проблемы в браке, это «страх перед непреступной женщиной». Это объясняется тем, что «забота о ребёнке возлагается на мать, именно от неё мы получаем не только тепло, заботу, нежность, но и наши самые ранние запреты».

Как видим из предыдущего примера и из всех остальных примеров, явственно наличествует потребность асексуализировать женщину, чтобы с одной стороны, не опасаться какого-то подвоха с её стороны, а с другой, реализовать потребность в новой матери, которая как в детстве будет заботиться об этом муже-ребёнке. С одной стороны женщины могут сами, стремится к этой роли, т.к. считают, что если к мужчине относится как к ребёнку, т.е. удовлетворять и решать все его бытовые и иные проблемы и потребности, то это удержит его от ухода из семьи или к появлению любовницы. Однако это не так, т.к. если подобная жена смогла нивелировать все его сексуальные стимулы, то он будет искать ту, которая непосредственно будет удовлетворять его сексуально (любовница или проститутки).

В данном контексте, следующая идея Карен Хорни представляется интересной: «В крайних случаях она приводит к убеждению, что порядочная, заслуживающая уважения женщина асексуальна и испытывать к ней сексуальное желание – значит её унизить». В литературе (или кино) это лучше всего выраженно героем мафиозного клана, который объясняет свою установку в отношении сексуальных отношений со своей женой и наличием проститутки следующей фразой: «И потом, она этими губами будет целовать наших детей?» Сразу хочу сказать, что ни я, ни психоанализ, не даём оценку тем или иным сексуальным техникам или способам удовлетворения, т.к. по Фрейду, любой способ удовлетворения которые на прямую не ведёт к продолжению потомства является извращением и как пишет сам Фрейд, «поцелуй» является таким же извращением, как и любой другой секс (способ сексуального удовлетворения), не ведущий к рождению ребёнка. Поэтому ни о каких оценках не может идти речь, а вот об удовлетворении или не удовлетворении одного из партнёров и брака в целом, можно и нужно говорить.

Ещё одна особенность появления страха или установки в браке является то, что мужчина является активным объектом, в то время как женщина является преимущественно пассивным объектом, а значит, существует «страх мужчины оказаться неспособным удовлетворить женщину. Он боится её требований в целом и её сексуальных требований в частности».

Довольно часто, зачатки этого страха можно наблюдать в детстве когда «маленький мальчик уже чувствовал себя мужчиной, но боялся, что его мужественность подвергнется осмеянию и тем самым будет нанесён ущерб его вере в себя, когда подвергались насмешкам и были отвергнуты его мальчишеские ухаживания». Что в свою очередь может повлиять на появления проблем в браке, когда муж ощущает, что он не способен удовлетворить свою жену, а это в свою очередь ведёт к «инстинктивному желанию унизить жену, подорвать её уверенность в себе». Добавим к этой фразе Карен Хорни идеи высказанные другим психоаналитиком Э. Фроммом, который в книге «Душа человека» пишет о видах агрессий, среди прочих есть следующий тип: «компенсаторное насилие» — проявляется вследствие импотенции в определённой важной для человека сферы. Тогда немощь выливается в жажду разрушения. Как пишет Фромм «он мстит жизни за то, что она его обделила».

Так что, когда муж уходит к другой женщине или заводит любовницу, это явный признак того, что в жене или муже не всё так, как хотелось бы мужу/жене. Не знаю, насколько это истинно, но возможно наличие любовницы в некоторых случаях может быть воспринято с позитивной точки зрения. В любом случаи, наличие любовницы или любовника «нередко приносят больше облегчения, удовлетворения и счастья».

ru-books.livejournal.com

Хорни к психология женщины самоанализ

Карен Хорни (1885-1952) относится к числу наиболее выдающихся психоаналитических мыслителей двадцатого столетия. Получив медицинское образование в университетах Фрайбурга, Геттингена и Берлина, она начала свой персональный анализ у Карла Абрахама в 1910 году, а в 1920 году стала одним из основателей Берлинского психоаналитического института. В двадцатые и в начале тридцатых годов она пыталась модифицировать теорию Зигмунда Фрейда о женской психологии, оставаясь еще в рамках ортодоксальной теории. Ее работы слишком опережали свое время, чтобы привлечь к себе то внимание, которого они заслуживали, но со времени их повторной публикации (1967) в виде сборника под общим названием «Женская психология», Хорни считается основополагающей фигурой феминистского психоанализа.

В 1932 году Хорни приняла приглашение Франца Александера стать вторым директором только что созданного Чикагского психоаналитического института, но в 1934 году переехала в Нью-Йорк для работы в Нью-Йоркском психоаналитическом институте. Под влиянием новых социальных и интеллектуальных течений в США она опубликовала две книги – «Невротическая личность нашего времени» (1937) и «Новые пути в психоанализе» (1939), в которых отвергаются некоторые основополагающие положения фрейдистской теории, а ее биологическая направленность заменяется культуральной и межличностной. Эти книги так потрясли ортодоксальных коллег Хорни, что они вынудили ее уйти из Нью-Йоркского психоаналитического института. В этой фазе своего научного поиска Хорни примкнула к неофрейдистам, относящимся к культуральному направлению психоанализа, таким как Гарри Стек Салливен, Эрих Фромм, Клара Томпсон и Абрахам Кардинер.

Оставив Нью-Йоркский психоаналитический Институт, Хорни в 1941 году основала Американский институт психоанализа и в более духовно близкой ей атмосфере продолжала развивать свою теорию. В работах «Самоанализ» (1942), «Наши внутренние конфликты» (1945) и «Невроз и личностный рост» (1950) она постулировала, что с тревогой, которую порождают отсутствие ощущения безопасности, любви и признания, личность справляется тем, что отказывается от своих истинных чувств и изобретает для себя искусственные стратегии защиты, как внутрипсихической, так и межличностной.

Идеи Хорни прошли в своем становлении несколько этапов, и поэтому ее имя означает разное для разных людей. Некоторым она видится как женщина, чьи научные труды блестяще предвосхитили все возражения против взглядов Фрейда на психологию женщины. Для других она – неофрейдист, принадлежащий к школе культуралистов. А некоторые отождествляют ее с ее зрелой теорией, представляющей собой продуманную классификацию стратегий защиты. Каждый этап творчества Хорни важен, но мне думается, что именно ее зрелая теория представляет собой наиболее значительный вклад в течение психоаналитической мысли. Большая часть ее ранних идей была пересмотрена или дополнена – самой Хорни или другими – или же влилась в творчество следующего поколения, а порой была открыта им заново. Но с ее зрелой теорией дело обстоит иначе. «Наши внутренние конфликты» и «Невроз и личностный рост» объясняют поведение человека в рамках существующей на данный момент констелляции его внутренних конфликтов и защит. Мы не встретим у других авторов ничего подобного этой глубокой, чрезвычайно перспективной интерпретации. Она дает большие возможности не только клиницисту, но и литературоведу и культурологу; ее можно использовать в политической психологии, философии, религии, жизнеописании и решении проблем полоролевой идентификации.

Хотя каждая работа Хорни – это заметный вклад в науку, а потому заслуживает внимания, главной остается «Невроз и личностный рост». Эта книга построена на ее ранних работах и в большой мере развивает содержащиеся в них идеи. Хорни как автор знаменита ясностью изложения, и «Невроз и личностный рост» не исключение; но тем, кто незнаком с эволюцией ее идей, возможно пригодится данное вступление.

I. Хорни и женская психология

Еще преподавая ортодоксальную теорию в Берлинском психоаналитическом институте, Хорни начала расходиться с Фрейдом в вопросах зависти к пенису, женского мазохизма и развития женщины и попыталась заменить главенствующий фаллоцентристский взгляд на женскую психологию на иной, женский взгляд. Изначально она пробовала изменить психоанализ изнутри, но в конце концов отошла от многих его предрассудков и создала собственную теорию.

В первых своих двух статьях «О происхождении комплекса кастрации у женщин» (1923) и «Уход от женственности» (1926) Хорни стремилась показать, что девочка и женщина обладает лишь ей присущими биологической конституцией и схемами развития, которые следует рассматривать, исходя из женского начала, а не как отличные от мужских, и не как продукты их предполагаемой неполноценности по сравнению с мужскими. Она оспаривала психоаналитический подход к женщине как к неполноценному мужчине, считая этот подход следствием пола его создателя, гениального по-мужски, – и плодом культуры, в которой взяло верх мужское начало. Бытующие мужские воззрения на женщину были усвоены психоанализом в качестве научной картины сущности женщины. Для Хорни важно понять, почему мужчина видит женщину именно в таком ракурсе. Она утверждает, что зависть мужчины к беременности, деторождению, материнству, к женской груди и возможности кормить ею дает начало бессознательной тенденции обесценивать все это, и что мужской творческий импульс служит сверхкомпенсацией его незначительной роли в процессе воспроизводства. «Зависть к матке» у мужчины, несомненно, сильнее «зависти к пенису» у женщины, поскольку мужчина желает принизить значимость женщины гораздо сильнее, чем женщина желает принизить значимость мужчины.

В дальнейших статьях Хорни продолжала анализ мужского взгляда на женщину, дабы показать недостаток его научности. В статье «Недоверие между полами» (1931) она доказывает, что в женщине видят «второсортное создание», поскольку «во все времена более могущественная сторона создавала идеологию, необходимую для обеспечения своего главенствующего положения», и «в этой идеологии отличия слабых трактовались как второсортность». В «Страхе перед женщиной» (1932) Хорни прослеживает этот мужской страх до страха мальчика перед тем, что его гениталии неадекватны материнским. Женщина угрожает мужчине не кастрацией, а унижением, угрожает «маскулинному самоуважению». Вырастая, мужчина продолжает в глубине души тревожиться о размерах своего пениса и о своей потенции. Эта тревога не дублируется никакой женской тревогой: «женщина играет свою роль самим фактом своего бытия», ей нет необходимости постоянно доказывать свою женскую сущность. Поэтому нарциссический страх перед мужчиной у женщины отсутствует. Чтобы совладать со своей тревогой, мужчина выдвигает идеал продуктивности, ищет сексуальных «побед» или стремится унизить объект любви.

Хорни не отрицает, что женщины часто завидуют мужчинам и недовольны своей женской ролью. Многие ее работы посвящены «комплексу маскулинности», который она в «Запрещенной женственности» (1926) определяет как «комплекс чувств и фантазий женщины, содержание которых определяется бессознательным желанием тех преимуществ, которые дает положение мужчины, зависть к мужчинам, желание быть мужчиной и отказ от роли женщины». Первоначально она считала, что комплекс маскулинности у женщины неизбежен, поскольку он необходим для того, чтобы избежать чувства вины и тревоги, являющихся продуктом Эдиповой ситуации, но впоследствии пересмотрела свое мнение. Комплекс маскулинности – продукт мужского доминирования в культуре и характерных особенностей динамики семьи девочки, утверждала Хорни.

«В реальной жизни девочка от рождения обречена убеждаться в своей неполноценности, высказывается ли это грубо или исподволь. Такое положение постоянно стимулирует ее комплекс маскулинности» («Уход от женственности»).

Говоря о семейной динамике, Хорни сперва считала самыми главными отношения девочки с мужчинами семьи, но позднее центральной фигурой в историях болезни женщин, страдавших комплексом маскулинности, становится их мать. В «Материнских конфликтах» (1933) она перечисляет все те черты детства девочки, которые она считает ответственными за комплекс маскулинности.

«Вот что типично: у девочек, как правило, очень рано возникали причины не любить свой собственный женский мир. Причинами этого могли быть материнское запугивание, глубокое разочарование в отношениях, связанных с отцом или братом, ранний половой опыт, ужаснувший девочку, фаворитизм родителей по отношению к брату».

Все это было и в детстве самой Карен Хорни.

В своих работах по женской психологии Хорни постепенно отошла от веры Фрейда: «анатомия – это судьба» и все более выделяла в качестве источника женских проблем и проблем полоролевой идентификации факторы культуры. Нет, не пенису самца завидует женщина, а привилегиям мужчины. Ей очень нужно иметь не пенис, а возможность осуществлять себя, развивая заложенные в ней человеческие способности. Патриархальный идеал женщины не всегда отвечает ее внутренним потребностям, хотя власть этого идеала часто заставляет женщину вести себя в соответствии с ним. В «Проблеме женского мазохизма» Хорни бросает вызов теории «исконного родства между мазохизмом и женским организмом». Это убеждение некоторых психоаналитиков всего лишь отражает стереотипы маскулинной культуры, Хорни же прослеживает ряд социальных условий, делающих женщину мазохистичнее мужчины. Более того, сравнение различных культур показывает, что эти условия не универсальны: некоторые культуры более других неблагоприятны для развития женщины.

Хотя Хорни посвятила большую часть своей профессиональной жизни проблемам женской психологии, она оставила эту тему в 1935 году, считая, что роль культуры в формировании психики женщины слишком велика, чтобы мы могли провести четкое разграничение: вот это женское, а это – нет. В лекции, озаглавленной «Страх женщины перед действием» (1935), Хорни высказывает убеждение, что мы сможем понять, в чем на самом деле состоит психологическое отличие женщины от мужчины лишь тогда, когда женщина освободится от навязанной маскулинной культурой концепции женственности. Нашей целью должно быть не определение истинной сущности женственности, а поощрение «полного и всестороннего развития личности каждого человека». После этого она и начала разрабатывать свою теорию, которую полагала нейтральной в половом отношении, приложимой и к мужчине и к женщине.

В тридцатых годах Хорни опубликовала две книги. «Невротическая личность нашего времени» (1937) и «Новые пути в психоанализе» (1939), которые привели к тому, что психоаналитическое сообщество «отлучило» ее от психоанализа. В обеих книгах она подвергала критике теорию Фрейда и выдвигала свою собственную.

Одной из главных черт работы Хорни в то время было выделение роли культуры в формировании невротических конфликтов и защит; важность культуры все более подчеркивалась ею уже в работах, посвященных женской психологии. Переезд в США и осознание отличий этой страны от центральной Европы сделали ее еще восприимчивее к работам социологов, антропологов и культурально ориентированных психоаналитиков, таких как Эрих Фромм, Херольд Лассуэлл, Рут Бенедикт, Маргарет Мид, Альфред Адлер и Гарри Стек Салливен.

Хорни показала, что Фрейд, в силу своего особого интереса к биологическим корням поведения человека, сделал не вполне корректное предположение об универсальности чувств, установок и отношений, свойственных его культуре. Не принимая во внимание социальных факторов, он связывает эгоцентризм невротика с нарциссическим либидо, его враждебность – с инстинктом разрушения, его одержимость деньгами – с анальным либидо, а стяжательство – с оральным. Но антропология показывает, что каждая культура имеет свои, отличные от других культур, тенденции к продуцированию всех этих типов характера. Вслед за Малиновским и другими Хорни рассматривает Эдипов комплекс как культурально обусловленный феномен, объем которого может быть значительно уменьшен посредством социальных перемен.

Фрейд считает невроз производным от столкновения культуры и инстинкта, но Хорни не соглашается с этим. По Фрейду, мы нуждаемся в культуре для выживания и, чтобы сохранить ее, должны подавлять или сублимировать свои инстинкты. А поскольку наше счастье состоит в полном и немедленном удовлетворении инстинктов, мы должны выбирать между счастьем и выживанием. Хорни не верит, что это столкновение индивида и общества неизбежно. Столкновение происходит в том случае, когда неблагоприятное окружение фрустрирует наши эмоциональные потребности и тем самым возбуждает страх и враждебность. Фрейд изображает человека ненасытным, деструктивным и антисоциальным, но по Хорни, все это – скорее невротические реакции на неблагоприятные условия, чем выражение инстинктов.

Хотя Хорни часто считают представителем культуральной школы, особое внимание к культуре было лишь преходящей фазой ее творчества. Более важной частью ее работы в тридцатых годах стала новая версия структуры невроза, впервые представленная ею в «Невротической личности нашего времени». Хорни не отрицала значения детства в эмоциональном развитии человека, как иногда думают, но значение придавала не фрустрации либидинозных импульсов, а патогенным условиям жизни ребенка в семье, где он не чувствует себя в безопасности, любимым и ценным. В результате у него развивается «базальная тревога» – чувство своей беспомощности перед враждебным миром, которое он пытается смягчить, вырабатывая такие защитные стратегии, как погоня за любовью, стремление к власти или отчуждение. Поскольку эти стратегии несовместимы друг с другом, они вступают в конфликт, который создает новые трудности. В своих следующих книгах Хорни развивала и уточняла эту модель невроза.

Хорни считала, что наши стратегии защиты обречены на провал, поскольку создают порочный круг: средство, которым мы хотим смягчить тревогу, напротив, усиливает ее. Например, фрустрация потребности в любви делает эту потребность ненасытной, а требовательность и ревнивость, вытекающие из ненасытности, делают все менее вероятным, что человек обретет друга. У тех, кого не любили, развивается прочное чувство, что их никто не любит, и они отбрасывают любое свидетельство противоположного, а за любым проявлением симпатии ищут дурные намерения. То, что они были лишены любви, сделало их зависимыми, но они боятся зависеть от другого, потому что это делает их слишком уязвимыми. Хорни сравнивает эту ситуацию с ситуацией «человека, который умирает от голода, но не осмеливается съесть что-либо из страха, что еда отравлена».

Большую часть «Невротической личности» Хорни посвятила разбору невротической потребности в любви, но она останавливается в этой работе и на стремлении к власти, престижу и обладанию, которое развивается в том случае, когда личность отчаивается добиться любви. Эти невротические стремления являются продуктом тревоги, гнева и чувства неполноценности. Они ненасытны, поскольку невротику никакого успеха не будет достаточно, чтобы он ощутил себя в безопасности, спокойным или довольным своими достижениями. Потребность в любви или в успехе плодотворна, и ее возможно удовлетворить, если она не носит компульсивного характера.

Согласно Хорни, люди пытаются справиться с базальной тревогой, вырабатывая не одну, а несколько стратегий защиты.

«Человек ощущает одновременно императивное влечение властвовать над всеми и быть всеми любимым, его влечет уступать каждому и каждому навязывать свою волю, уйти прочь от людей и умолять их о дружбе». В результате «его раздирают неразрешимые конфликты, которые часто и являются динамическим центром невроза».

Итак, в ранних книгах Хорни развивалась парадигма структуры неврозов, согласно которой нарушения в человеческих взаимоотношениях генерируют базальную тревогу, что ведет к развитию стратегий защиты, которые, во-первых, сами себя сводят на нет, а во-вторых – приходят друг с другом в конфликт. В «Невротической личности нашего времени» разрабатывалась тема погони за любовью и господством, но затрагивалась и тема отчуждения; в книге «Новые пути в психоанализе» к межличностным стратегиям защиты были добавлены нарциссизм и перфекционизм (погоня за совершенством). В этих книгах даны также описания внутрипсихических стратегий защиты, таких как самообесценивание, самоупреки, невротическое страдание и сверхподчинение стандартам, но более полно их содержание было раскрыто в двух последних книгах Хорни.

Возможно, самым значительным аспектом новой версии психоанализа, созданной Хорни, было смещение интереса аналитика (как в теории, так и на практике): от интереса к прошлому пациента – к интересу к его настоящему. Если в центре внимания Фрейда находился генезис невроза, то в центре внимания Хорни – его структура. Она полагала, что психоанализ должен заострять внимание не столько на инфантильных корнях невроза, сколько на имеющейся констелляции защит и внутренних конфликтов невротика. Эта особенность ее подхода резко отличала его от классического психоанализа и делала неприемлемым для тех, кто интересовался в основном прошлым пациента.

В работе «Новые пути в психоанализе» Хорни отграничивала эволюционистский подход от «механически эволюционистского». Эволюционистское мышление предполагает, что «существующее сегодня не существовало в этой форме изначально, а приняло ее поэтапно. На этих предшествующих этапах мы, возможно, найдем очень мало сходства с нынешней формой, но нынешняя форма немыслима без предшествующих». Механически эволюционистское мышление настаивает, что «ничего реально нового в процессе развития сотворено не было», и «то, что мы видим сегодня, – только старое в новой упаковке». Для Хорни глубинное влияние ранних детских переживаний не исключает последующего развития, тогда как для Фрейда с человеком, после того как ему исполнится пять лет, ничего нового не происходит, и все дальнейшие реакции или переживания следует рассматривать только как воспроизведение раннедетских. Механически-эволюционистский аспект мышления Фрейда отразился в его идее об отсутствии времени в бессознательном, в его понимании навязчивого повторения, фиксации, регрессии и переноса. Хорни считает этот аспект мышления Фрейда ответственным «за ту степень, в которой склонностям человека приписывается инфантильность, а его настоящее объясняется прошлым».

В сердцевине концепции Фрейда об отношении детских переживаний к поведению взрослого находится доктрина об отсутствии времени в бессознательном. Вытесненные в детстве страхи, желания или целостные переживания не подвергаются никаким влияниям со стороны дальнейшего опыта, появляющегося по мере взросления человека. Это позволяет выстроить концепцию фиксации – либо по отношению к раннему окружению человека (фиксация на отце или на матери), либо по отношению к стадии развития его либидо. Согласно этой концепции и становится возможным рассмотрение дальнейших привязанностей человека или стереотипов его поведения как воспроизведения прошлого, застывшего в бессознательном и не подвергшегося изменениям.

Хорни вовсе не пытается опровергнуть доктрину об отсутствии времени в бессознательном или ряд концепций, с ней связанных. Она, скорее, пытается выстроить (на ином наборе предпосылок) собственную теорию: «отличная от механистической точка зрения такова, что в процессе органического развития никогда не возникает простых повторений или регрессий к предыдущим стадиям». Прошлое всегда содержится в настоящем, но не в виде его воспроизведения, а в виде его развития. Путь «реального развития» – это путь, на котором «каждый шаг влечет за собой следующий». Таким образом, «интерпретации, которые связывают трудности настоящего непосредственно с влиянием детства, в научном плане – только половина истины, а в практическом – бесполезны».

Согласно модели Хорни, ранние переживания так глубоко влияют на нас не потому, что создают фиксации, заставляющие человека воспроизводить инфантильные стереотипы, а потому, что обуславливают наше отношение к миру. Последующие переживания тоже влияют на наше отношение к миру, и оно, в конце концов, выливается в стратегии защиты и черты характера взрослого человека. Ранние переживания могут повлиять сильнее, чем более поздние, поскольку именно они определяют направление развития, но характер взрослого – продукт всех предыдущих взаимодействий его психики и окружающей среды.

Есть и другое важное различие Хорни и Фрейда Фрейд считал, что эти решающие детские переживания относительно немногочисленны и носят в основном сексуальный характер, а Хорни была уверена, что за невротическое развитие отвечает вся совокупность детских переживаний. Жизнь взрослого человека идет вкривь и вкось из-за того, что в детстве вся окружавшая его культура, его отношения со сверстниками и особенно семейные отношения заставляли ребенка чувствовать себя незащищенным, нелюбимым и ненужным, и это породило в нем базальную тревогу. Эти неблагоприятные условия дают почву для развития особой структуры характера, а из нее проистекают все дальнейшие трудности.

Хорни указывает, что связь между нашим настоящим и ранним детством существует, но она многосложна, и ее трудно проследить. Она считает, что, пытаясь понять симптом в рамках его инфантильного начала, «мы силимся объяснить одно неизвестное. через другое, о котором знаем еще меньше». Более плодотворно было бы «сосредоточиться на силах, которые ныне движут человеком или препятствуют его движению; есть достаточная вероятность, что мы сумеем их понять, даже не очень много зная о его детстве».

III. Зрелая теория Хорни

В работе «Новые пути в психоанализе» Хорни говорит об искажении «непосредственного я человека», наступающего под давлением окружения, как о центральной черте невроза. Цель лечения – «вернуть человеку его самого, помочь ему вновь обрести свою непосредственность и найти свой центр тяжести в себе самом». Хорни предложила термин «подлинное я» (real self) в статье «На своем ли мы месте?» (1935) и вновь использовала его в «Самоанализе» (1942), где она впервые заговорила о «самоосуществлении» (self-realization). «Невроз и личностный рост» (1950) начинается с проведения различия между здоровым развитием, в ходе которого человек осуществляет свои потенциальные возможности, и невротическим развитием, в ходе которого он отчуждается от подлинного себя. Подзаголовок этой последней книги Хорни – «Борьба за самоосуществление»: в основу ее понимания, как здоровья, так и невроза, легла концепция реального или подлинного я.*

* Так «подлинного» или «реального»? Слово «подлинное» позволяет сразу интуитивно уловить суть того, о чем хочет сказать Хорни, когда говорит о real self. Напротив, содержание слова «реальное» гораздо менее очевидно (в особенности для русскоязычного читателя без фундаментальной философской подготовки) и нуждается в дополнительных разъяснениях. Я надеюсь, эти разъяснения помогут также понять и основания моего переводческого выбора в пользу «подлинного я».

Подлинное я – не фиксированная структура, а набор «присущих человеку потенций» (таких как темперамент, способности, дарования, склонности), который является частью нашей наследственности и нуждается в благоприятных условиях для развития. Это не продукт научения, поскольку нельзя никого научить быть самим собой; но это и не то, что не поддается внешним влияниям, поскольку актуализация, воплощение подлинного я в действительность осуществляется через взаимодействие с внешним миром, предоставляющим различные пути развития. Этот процесс может идти различными путями, в зависимости от тех или иных обстоятельств. Однако для того, чтобы самоосуществление вообще могло состояться, в детстве человеку требуются определенные условия. Они включают в себя «теплую атмосферу», позволяющую ребенку выража свои собственные мысли и чувства, добрую волю близких в удовлетворении различных его потребностей и «здоровое столкновение его желании и воли окружающих».

Когда невроз родителей мешает им любить ребенка или хотя бы думать о нем «как об отдельной самобытной личности», у ребенка развивается базальная тревога, которая не дает ему «относиться к другим людям непосредственно, как подсказывают его реальные чувства, и вынуждает его искать иные пути обращения с ними». Чувства и поведение больше не являются искренним самовыражением ребенка, а диктуются стратегиями защиты. «Он может идти к людям, против людей или прочь от них».

Зрелая теория Хорни содержит описания этих стратегий и их продуманную классификацию. Если в «Наших внутренних конфликтах» она обращается к нашим межличностным стратегиям и порождаемым ими конфликтам, в «Неврозе и личностном росте» дается полный отчет о внутрипсихических защитах и их связях с межличностными.

В «Неврозе и личностном росте» Хорни предупреждает нас против «одностороннего внимания либо к внутрипсихическим, либо к межличностным факторам», утверждая, что динамику невроза можно понять «только как процесс, в котором межличностные конфликты приводят к особым внутрипсихическим конфигурациям, которые, будучи зависимыми от прежних стереотипов человеческих отношений, в свою очередь изменяют их». Тем не менее, она пренебрегает собственным предупреждением, сосредоточиваясь преимущественно на внутрипсихических факторах, что создает проблемы для читателя. Поскольку внутрипсихические построения – результат межличностных конфликтов, логичнее с них и начать изложение теории. Так и построены «Наши внутренние конфликты», но в «Неврозе и личностном росте» Хорни, желая прежде всего рассказать читателю о своих новых идеях, несколько запутывает его, начиная с внутрипсихических стратегий, и даже временами выводит решения, принимаемые в межличностном плане, из внутрипсихических решений. Мне бы хотелось осуществить синтез ее двух последних работ, дабы «расчистить путь» читателю к более быстрому восприятию «Невроза и личностного роста».

Пытаясь справиться с чувством «меня никто не любит», с ощущениями своей незащищенности и ненужности, порождающими базальную тревогу, человек может принять решение о смирении или соглашательстве и начать движение к людям; может принять агрессивное или экспансивное решение и начать движение против людей; или же принять решение об отчуждении, уходе от людей. Хорни ввела термины соглашательство, агрессия, уход в «Наших внутренних конфликтах», а в «Неврозе и личностном росте» говорила о смирении, захвате и отчуждении или «уходе в отставку»; но оба ряда терминов взаимозаменяемы. Здоровый человек способен проявлять гибкость, подвижность и избирать направление своего движения в зависимости от обстоятельств, но у человека, отчужденного от себя, «выбор» движения становится компульсивным и безальтернативным. Каждое из трех решений включает некую констелляцию поведенческих стереотипов и личностных черт, концепцию справедливости и набор верований, представлений о природе человека, об общечеловеческих ценностях и условиях жизни человека. Оно включает также «сделку с судьбой», предполагающую вознаграждение за покорность диктату выбранного решения.

Каждое защитное направление движения «раздувает» один из элементов базальной тревоги: беспомощность в решении о соглашательстве; враждебность в агрессивном решении; изолированность в решении об уходе. Поскольку в условиях, продуцирующих базальную тревогу, неизменно возникают все эти три чувства (беспомощности, враждебности, изоляции), человек делает защитную стратегию из каждого; а поскольку эти три стратегии (направления движения) включают несовместимые друг с другом черты характера и системы ценностей, его раздирают внутренние конфликты. Чтобы обрести ощущение цельности, человек делает упор на одной из стратегий и становится в основном смиренным, агрессивным или отчужденным. Какое направление он выберет, зависит от особенностей его темперамента и от сил, действующих на него со стороны окружения.

Другие тенденции продолжают существование, но становятся бессознательными, проявляясь в замаскированной форме и окольными путями. Конфликт между тенденциями не был разрешен, он просто был загнан в подполье. Когда «подземные» тенденции по какой-либо причине приближаются к поверхности, человек ощущает жесточайшее внутреннее беспокойство, которое порой парализует его, не дает ему двигаться вообще ни в каком направлении. Под каким-то мощным влиянием или под действием крупного провала своего основного решения человек может переизбрать свою главную стратегию защиты на одну из вытесненных. Он считает, что «переменился», «многому научился», но это лишь замена одной защиты на другую.

Тот, у кого доминирует смирение, пытается одолеть свою базальную тревогу, добиваясь расположения и одобрения и устанавливая контроль над другими через их потребность, заинтересованность в нем. Он стремится привязать к себе других своей слабостью, любовью, уступчивостью, добротой. Поскольку ему одновременно нужно сдаться на чью-то милость и необходимо получить возможность безопасно выражать свою агрессивную тенденцию, его часто влечет к себе противоположный, экспансивный тип человека: через него он может участвовать в господстве над жизнью. Такие отношения часто перерастают в «болезненную зависимость», при которой наступает кризис, если уступчивый партнер начинает ощущать, что его подчинение не получает награды, ради которой он жертвовал собой.

Ценности уступчивых и смиренных «лежат в области доброты, жалости, любви, щедрости, самоотдачи, покорности; тогда как самомнение, честолюбие, бессердечие, бессовестность, властность вызывают у них отвращение».

Поскольку «любое желание, стремление, поиск чего-то большего» они считают «дерзким и опасным вызовом судьбе», их самоутверждение и самозащита чрезвычайно заторможены. Они избирают христианские ценности, но вынужденно, потому что эти ценности необходимы для их системы защит. Они вынуждены верить в то, что надо «подставлять другую щеку», и в то, что в мире существует порядок, установленный провидением, а добродетель в конце концов восторжествует. Их сделка заключается в том, что если они будут смиренными, любящими, будут избегать гордыни и не гнаться за славой, судьба и другие люди будут милостивы к ним. Если судьба не желает соблюдать эту сделку, они или отчаиваются в божественной справедливости, или приходят к выводу о своей виновности, или начинают верить в справедливость, превосходящую человеческое понимание. Они нуждаются не только в вере в справедливость миропорядка, но и в вере в природную доброту людей, поэтому очень чувствительны к разочарованиям в этой сфере.

У личности смиренного типа, пишет Хорни, «множество ее агрессивных устремлений глубоко вытеснено». Агрессия вытесняется, потому что агрессивные чувства или действия пришли бы в жестокое столкновение с необходимостью быть добрым и подвергли бы огромной опасности всю стратегию достижения любви, справедливости, защиты и одобрения. Тем самым стратегия ведет к усилению враждебности, так как «смирение и доброта искушают наступать им на ноги», а «зависимость от других способствует исключительной уязвимости». Ярость, клокочущая в глубине души таких людей, угрожает их представлению о себе, их жизненной философии, их сделке с судьбой; ее необходимо вытеснить, замаскировать или же оправдать – чтобы избежать растущей ненависти к себе и враждебности к другим.

Цели, черты характера и ценности тех, в ком взяла верх экспансивная тенденция, прямо противоположны всему вышеперечисленному у «смиренных и уступчивых». Не любовь привлекает их, а господство. Им отвратительна беспомощность, они стыдятся страдания и нуждаются в успехе, престижном положении, признании. Как мы уже видели, решения, названные соглашательством, агрессией и уходом в «Наших внутренних конфликтах», в «Неврозе и личностном росте», становятся смирением, захватом и отчуждением («уходом в отставку»). Поскольку она подразделяет решение об экспансии на нарциссическое, перфекционистское (необходимость совершенства) и решение о мести, перед нами пять основных решений вместо трех. Она не касалась нарциссизма и перфекционизма в «Наших внутренних конфликтах», поэтому «агрессивное решение» можно считать эквивалентом «решения о мести», описанного в «Неврозе и личностном росте».

Нарциссичные люди стремятся к господству над жизнью, «любуясь собой и очаровывая других». Часто они вырастают из одаренных детей-любимцев, которыми сверх меры восхищались. Став взрослыми, они считают мир своей кормилицей, а себя – баловнями судьбы. Они без тени сомнения верят в свои таланты и полагают, что никто против них не устоит. Их неуверенность проявляется в беспрестанных рассказах о своих подвигах или замечательных качествах и в потребности получать бесконечные подтверждения своей самооценки в виде восхищения и поклонения. Их сделка такова, что если только они будут держаться за свои мечты и преувеличенные требования к себе, жизнь обязательно даст им все, чего только они ни пожелают. Если же этого не происходит, у них может наступить психологический коллапс, потому что они плохо подготовлены для встречи с реальностью.

Нормы того, кто стремится к абсолютному совершенству, чрезвычайно высоки, как в области нравственности, так и в области интеллекта. На всех остальных он смотрит с высоты этих норм. Он необычайно горд своей «правильностью» и его цель – «безупречность» во всех отношениях. По таким нормам очень трудно жить, поэтому он стремится уравнять знание о нравственных ценностях и их воплощение в жизнь. Так он пытается обмануть себя и поэтому часто настаивает, чтобы другие жили в соответствии с его нормами, и презирает их за то, что они этого не делают, тем самым вынося вовне (экстернализуя) свое самоосуждение. Навязывание другим своих норм ведет к тому, что поклонник совершенства восхищается немногими избранными, а к большинству человечества относится критически и высокомерно. Сделка его носит «юридический» оттенок: за его честность, справедливость и верность долгу ему присуждается «справедливое отношение всех людей и жизни в целом. Это убеждение в нерушимой справедливости жизни дает ему ощущение власти над жизнью». Высотой своих норм он подчиняет судьбу. Его собственная неудача или ошибка угрожает сделке и поэтому переполняет его чувством беспомощности или ненависти к себе.

Мстительными людьми движет в основном потребность в злобном торжестве. В то время как нарциссичный тип с детства купался в восхищении, а поклонник совершенства вырос под прессом жестких норм, жаждущий мести человек подвергался в детстве грубому обращению и в нем есть потребность отплатить за все нанесенные ему оскорбления. Он считает мир «ареной, где, как сказано у Дарвина, выживает наиболее приспособленный, а сильный уничтожает слабого». Единственный моральный закон, присущий природе вещей, – «право на стороне силы». В своих отношениях с другими он состязателен, безжалостен и циничен. Он не верит никому, избегает эмоциональной вовлеченности и смотрит, как бы использовать других, чтобы усилить свое чувство господства. Он относится к скромным людям, как к дурачью, но несмотря на это, его тянет к ним из-за их уступчивости и смирения.

Тип соглашателя (или смиренника) вынужден вытеснять свою враждебность ради того, чтобы могло действовать его решение, и аналогично, для мстительного человека «любое чувство жалости, или необходимость быть «хорошим», или установка на уступку была бы несовместима с общей картиной его жизни, им выстроенной, и поколебала бы ее основы». Он хочет быть твердым, жестким и относится ко всем проявлениям чувств как к признаку слабости. Он боится опасности со стороны своих тенденций к уступчивости, потому что они сделали бы его уязвимым во враждебном мире, обратили бы его взор к ненависти к себе и угрожали бы его сделке, существенно для него необходимой. Он не рассчитывает, что мир даст ему хоть что-то – он убежден, что достигнет своих честолюбивых целей, только если останется верен своему взгляду на жизнь, как на битву, и не позволит, чтобы на него повлияла традиционная мораль или его собственная мягкость. Если рушится его решение захватить весь мир, он склонен возненавидеть себя.

Тот, чья главная стратегия – уход от людей, не гонится ни за любовью, ни за господством, а поклоняется свободе, покою и самодостаточности. Он презирает гонку за мирским успехом и питает глубокое отвращение к любым усилиям. У него есть сильная потребность в превосходстве, и обычно он смотрит на своих собратьев свысока, но реализует свое честолюбие скорее в воображении, чем в действительных достижениях. Он управляет угрожающим миром, изымая себя из-под его власти и выбрасывая других из своей внутренней жизни. Чтобы избежать зависимости от окружения, он старается подчинить себе свои внутренние порывы и довольствоваться малым. Он обычно не бранит жизнь, но покоряется ходу вещей, каков он ни есть, и принимает свою участь с иронией или стоическим достоинством. Его сделка состоит в том, что если он не будет сам ничего просить у людей, то и люди его не побеспокоят; если он не будет ни к чему стремиться, то и не потерпит неудачи; не будет ничего ожидать и не будет разочарован.

Отчуждаясь от людей, он отчуждается и от себя, и делает это, подавляя или отрицая свои чувства и внутренние конфликты. Его уход от активной жизни ставит его в позицию зрителя, которая позволяет ему быть превосходным наблюдателем, как над другими людьми, так и над собственными внутренними процессами. Но его самопонимание отделено от эмоций, он «глядит на себя отстраненно, как на произведение искусства, с неким объективным интересом».

В «Неврозе и личностном росте» Хорни описывает детские переживания, типичные для каждой из основных стратегий, выбираемых в дальнейшем. Однако опыт большинства детей не «типичен», а является неким сочетанием переживаний, и потому у взрослых имеется не «типичная» защита, а их сочетание, комбинация. Конфликты между защитами и порождают колебания, непоследовательность, ненависть к себе. Значение теории Хорни в том, что она позволяет нам понять противоречивые установки, поведение и верования человека как часть структуры его внутренних конфликтов. Рассматривая классификацию защит, проведенную Хорни, важно помнить, что она говорит о ситуации на какой-то момент, о временном срезе динамики: решения комбинируются, вступают в конфликт, ослабевают или усиливаются, сами нуждаются в защите, запуская «порочный круг», и сменяются при их провале.

В то время как межличностные затруднения порождают движение к людям, против людей и прочь от людей, а также конфликт между этими направлениями движения, внутрипсихические проблемы, сопутствующие межличностным, продуцируют свои собственные стратегии защиты. Чтобы компенсировать ощущение своей слабости, никчемности и неадекватности (несоответствия), мы создаем, с помощью воображения, «идеальный образ себя» и наделяем его неограниченной силой, властью и невероятными способностями.

Процесс самоидеализации следует рассматривать во взаимодействии с межличностными стратегиями, поскольку на идеальный образ сильно влияет главная стратегия защиты, превозносящая те или иные личностные качества. Идеальный образ себя смиренного типа – «набор чудесных качеств, таких как доброта, отсутствие эгоизма, щедрость, уступчивость, святость, благородство, сострадательность». Но помимо чуткости к искусству, природе и людям прославляется и «беспомощность, страдание и мученичество». Мстительные люди видят себя непобедимыми в любой ситуации. Они умнее, упорнее и реалистичнее других и поэтому могут достичь большего. Они гордятся своей бдительностью, способностью предвидеть и планировать и считают, что ничто не может их задеть. Нарциссичный человек – это «помазанник, перст Божий, пророк, благодетель человечества, человек предназначения, ибо ему уготована судьба дать людям нечто великое». Он воображает, что его энергия неисчерпаема, что он способен к неограниченным достижениям, причем совершенно без усилий. Поклонник совершенства видит себя как совершенство во всех отношениях. Он все делает превосходно, за что ни возьмется, он абсолютно правильно судит о чем угодно, он справедлив и верен долгу в любых отношениях с людьми. Идеальный образ «ушедшего в отставку» – это «сплав самодостаточности, независимости, идущей изнутри умиротворенности, свободы от страстей и желаний» и стоического равнодушия к «пращам и стрелам яростной судьбы». Они стремятся быть свободными от оков и невосприимчивыми к давлению. При любом типе решения идеальный образ себя может быть сшит отчасти по религиозной, отчасти по культуральной выкройке, а может быть взят из истории или личного опыта.

Идеальный образ себя, в конечном счете, не улучшает нашего отношения к себе, а, скорее, ведет к усилению ненависти к себе и дополнительным внутренним конфликтам. Хотя качества, которыми мы наделяем себя, диктуются нашей главной межличностной стратегией, вытесненные решения тоже имеют свое право голоса; и поскольку каждое решение прославляет свой набор черт личности, различные аспекты идеального образа себя противоречат друг другу, и каждый из них борется за право быть воплощенным в действительность. Хуже того, поскольку почувствовать себя чего-то стóящим можно лишь став своим идеалом, все, что «не дотягивает» до него, ощущается как никуда не годное; так разрастается «презренный образ себя», который и становится мишенью самокритики. Очень много людей, пишет Хорни, «колеблется меж ощущением надменного всемогущества и чувством, что они – последние подонки». В то время как идеальный образ себя выстраивается согласно главной межличностной стратегии, презренный образ себя сильнее всего отражает вытесненную стратегию. По мере того как мы убеждаем себя, что мы действительно тот великий человек или та дрянь, которой мы себя вообразили, идеальный образ себя развивается в идеальное я, а противоположный – в презренное я.

Хорни кладет в основу своих рассуждений четыре наших я: подлинное (или возможное) я, идеальное (или невозможное) я, презренное я и наличное я. Подлинное я – не фиксированная структура, а набор биологических предпосылок, которые могут быть воплощены в действительность лишь во взаимодействии с окружением. Степень и форма его осуществления во многом зависит от внешних условий, в том числе от культуры. При неблагоприятных условиях соприкосновение с подлинным я утрачивается и разрастается идеальный образ себя, столь же нереально грандиозный, как нереально гадок и слаб презренный образ себя. Наличное я – это тот человек, которым мы являемся, и в нем перемешаны сила и слабость, здоровье и невроз. Дистанция между наличным и подлинным я зависит от того, насколько наше развитие было самоосуществлением, и насколько – самоотчуждением.

С формированием идеального образа себя мы пускаемся «в погоню за славой», так как наша «энергия, влекущая к самоосуществлению, перехвачена другой целью – воплотить в действительность идеальное я«. То, что именно будет почитаться «славным», зависит от выбранного решения. Хорни не считает поиск абсолюта присущим человеческой природе. У нас есть способность воображать и планировать, мы всегда стремимся подняться над собой, но здоровый человек при этом тянется к возможному и работает над достижением цели в рамках человеческих ограничений. Для отчужденного от себя человека есть только «все или ничего», и для него погоня за славой – часто самая важная в жизни вещь. Она придает смысл его жизни, дает ему чувство превосходства, к которому он так безнадежно стремится. «У нас есть веская причина заинтересоваться», – пишет Хорни, – «не кладется ли большинство человеческих жизней (в переносном или в буквальном смысле) именно на алтарь славы?» Погоня за славой превращается в «личную религию», правила которой определяет невроз личности, но при этом человек может также веровать в систему прославления, существующую в его культуре, и участвовать в ее ритуалах. Такие системы существуют в каждой культуре и включают в себя обычную религию, различные формы группового отождествления, войну и военную службу, соревнования, знаки отличия и всевозможные иерархические устройства.

Сотворение идеального образа себя порождает не только погоню за славой, но и определенной структуры феномен, названный Хорни «гордыней». Гордость, переходящая в спесь, становится атрибутом идеального я, и от этой упоенности собственным «высоким» положением выставляются невротические требования к другим. В то же время человек считает, что и действовать Надо соответственно величественным представлениям о себе. Если мир отказывается уважать невротические требования, или же сам одержимый гордыней не живет в чем-то «как Надо», он отождествляет себя с презренным я и испытывает испепеляющую ненависть к себе. Как и в случае идеального образа себя, особая природа гордыни, различных Надо, требований и ненависти к себе подвергается влиянию нашего главного решения и конфликтов между ним и подчиненными тенденциями.

В идеальном я невротическая гордость занимает место реалистической уверенности в себе и самоуважения. Угроза гордыне вызывает тревогу и враждебность; ее крушение – отчаяние и «грызение» самого себя. Для ее восстановления есть различные источники. Это возмездие, которое возвращает чувство превосходства униженному, и полная потеря интереса к тому, что угрожает гордыне. Сюда же относятся различные формы искажений, такие как забывание унизительных эпизодов, отрицание своей ответственности, обвинения других и приукрашивание. Иногда «юмор помогает вытащить жало нестерпимого стыда».

Гордыня заставляет нас предъявлять невротические требования миру и окружающим. Специфика этих требований зависит от нашего главного решения, но в любом случае мы считаем, что судьба обязана уважать нашу сделку с нею, и мы должны получать то, что нам нужно, чтобы наше решение оставалось в силе. Невротические требования «переполнены ожиданием чуда». Когда жизнь не отвечает на них, мы впадаем в отчаяние, в яростное возмущение или отрицаем стукнувшую нас реальность. Если же печальный опыт повторяется, наше решение может измениться, но может и остаться в силе. При этом человек продолжает еще больше держаться за требования, как за «гарантию будущей славы». Наши требования усиливают нашу уязвимость, поскольку их фрустрация угрожает повернуть нас лицом к ощущению собственного бессилия и неадекватности, из которого они и проистекают.

От «погони за славой» мы теперь можем обратиться к тому, что Хорни называет «тиранией Надо». «Надо» заставляет нас жить в соответствии с величественным представлением о себе. Эти «Надо» – продукт идеального образа себя, а поскольку идеальный образ себя по большей части – это прославление принятого решения (смириться, стремиться к абсолютному совершенству, мстить, уйти в отставку или нарциссического), следовательно, разные «Надо» определены в основном чертами характера и ценностями, связанными с главной защитой. Однако подчиненные тенденции также представлены в идеальном образе себя, и в результате мы зачастую оказываемся «под перекрестным огнем враждующих Надо». Мы пытаемся подчиняться противоречивым внутренним приказам и обречены ненавидеть себя за все, что бы мы ни делали, и даже в том случае, если, парализованные этими конфликтами, мы не делаем ничего. Жить «как Надо» невозможно не только потому, что Надо дергают в разные стороны, но и потому, что они нереалистичны: нам Надо всех любить, Надо никогда не ошибаться, Надо всегда выходить победителем, Надо никогда ни в ком не нуждаться. С Надо связаны многие вынесения вовне. Мы ощущаем наше Надо как «они Должны» (как ожидание, направленное на других), нашу ненависть к себе как их отвержение, наше «самоедство» как их несправедливое осуждение. Мы ждем, что другие будут жить по нашим «как Надо» и выливаем на них нашу ярость за собственную неудачную попытку так жить. Надо, выработанное для защиты от отвращения к себе, только усиливает болезнь, которую призвано было исцелить. «Угроза наказания ненавистью к себе» превращается «в режим террора».

Надо – основа для сделки с судьбой. Неважно, какое было принято решение: сделка состоит в том, что наши требования будут выполнены, если жить «как Надо». Подчиняясь внутренним правилам, мы устанавливаем контроль над внешней реальностью. Мы, конечно, видим наши требования не как нечто непомерное, а только как то, чего мы вправе ожидать, принимая во внимание наше величие, и считаем, что жизнь несправедлива, когда наши ожидания не сбываются. Наше чувство справедливости определено нашим главным решением и связанной с ним сделкой.

Ненависть к себе – конечный продукт внутрипсихических стратегий защиты, каждая из которых имеет тенденцию увеличивать наше ощущение неудачи и собственной никчемности. Ненависть к себе – по сути ярость, которую идеальное я испытывает к наличному я за то, что оно не такое «как Надо». Ненависть к себе в основном бессознательна, так как она слишком болезненна, чтобы встретиться с ней открыто. Основная защита против нее – вынесение вовне, которое может быть активным или пассивным. Активное – «это попытка перенаправить ненависть изнутри наружу: против жизни, судьбы, институтов или людей». При пассивном «ненависть остается направленной вовнутрь, но воспринимается или переживается как идущая извне». Когда ненависть к себе сознательна, в ней часто есть примесь гордости, которая служит поддержкой самопрославления: «Даже осуждение несовершенств подтверждает божественные нормы, с которыми личность отождествляет себя». Хорни рассматривает ненависть к себе как «величайшую трагедию человеческого сознания. В своем стремлении к Бесконечному и Абсолютному человек начинает разрушать себя. Заключая сделку с Сатаной, обещающим ему славу, он вынужден отправиться в ад – в ад внутри самого себя».

IV. Применимость теории Хорни

Из-за названия ее первой книги теорию Хорни часто считают описанием невротической личности ее времени, то есть жителя Нью-Йорка тридцатых-сороковых годов, представителя верхушки среднего класса. Этот взгляд проистекает, мне кажется, из усиленного внимания к ее ранним работам, где основное внимание уделено культуре, и из недостатка внимания к ее зрелой теории, приложимой ко многим обществам, как современным, так и принадлежащим истории. Защиты, описанные Хорни, принимают различную форму в различных обществах, а различные общества благоприятствуют различным стратегиям защиты и способствуют различным схемам внутреннего конфликта; но движение к людям, против людей или от людей – это, видимо, часть природы человека, а не продукт культуры. На самом деле, бихевиорист признал бы в них усложненную, человеческую версию основных механизмов защиты животного: подчинение, борьба и бегство. Источник этих защитных механизмов – инстинкт, и это, наверное, одна из причин, по которым теория Хорни может применяться к самым различным культурам.

Я пришел к осознанию ее широкой применимости в ходе работы преподавателем и литературным критиком. У меня были студенты из многих стран, принадлежавшие к самым разным слоям общества, которые заявляли о том, что теория Хорни приложима к ним, к их народу, культуре и литературе. Я сам использовал ее в своей работе – для анализа авторов и их произведений, относящихся не только к любому периоду британской и американской литературы (включая Чосера, Шекспира, Мильтона и многих новеллистов), но и принадлежащих к русской, французской, немецкой, испанской, норвежской и шведской литературе разных веков, а также к древнегреческой и древнеримской. Насколько я знаю, теория Хорни использовалась, кроме того, при изучении китайской, японской, индийской литературы.

То, что теория Хорни оказывается полезной для биографов, тоже говорит о ее глубине и силе. Существуют хорнианские работы о Роберте Фросте, Чарльзе Эвансе Хьюджесе, о семье Кеннеди, о Сталине, Вудро Вильсоне, Джимми Картере, Феликсе Франкфуртере, Линдоне Джонсоне; да и ряд других видных общественных деятелей и писателей можно во многом понять в свете этого подхода. Хорошим примером может служить работа Роберта Такера о Сталине.

Такер работал в американском посольстве в Москве в 1950 году, когда был опубликован «Невроз и личностный рост». Прочтя книгу, он «был поражен внезапной мыслью»: «Что если идеальный образ Сталина, изображаемый день за днем в советской печати, находящейся под контролем партии, и есть его идеальный образ себя в смысле Хорни?» Если так, «культ Сталина должен отражать его собственное чудовищно раздутое представление о себе как о гении всех времен и народов». Этот кремлевский затворник, «на публике столь сдержанно умалчивающий о себе, просто должен выплескивать свои тайные мысли о своей особе в миллионах газет и журналов, расходящихся по России». Можно провести психоанализ Сталина, «всего лишь почитав «Правду»!»

Такер убежден, что такие книги о тоталитаризме, как книги Ханны Арендт, «страдают серьезным недостатком – в картине нет ни диктатора, ни его психодинамики». Диктатор способен «сделать политическими институтами внутренние защиты своего идеального я, вечно подвергающегося угрозам», и «мобилизовать аппарат репрессий для мести не только людям, в которых он увидел врагов, но и для мести целым «вражеским» социальным слоям». Катастрофа «была, видимо, гитлеровским отыгрыванием мстительной враждебности, проистекающей из невротической ненависти к себе, спроецированной на евреев как на группу».

Предположения Такера о роли личности Сталина в советской политике подтвердились после смерти Сталина. Такер считал, что самоидеализация Сталина распространилась на советский народ в целом, а потому он отказывал в выездных визах женам иностранцев, поскольку их желание уехать было «оскорблением» стране и ему лично. Он предсказал поэтому, что его русской жене позволят уехать после смерти Сталина. Это и другие предсказания, основанные на его работе, оказались верными. После смерти Сталина атмосфера террора рассеялась, прекратились ужасные чистки, холодная война пошла на убыль, и культ личности закончился.

Несмотря на точность предсказаний Такера, историки все еще сопротивляются идее, что при жизни Сталина столь глубокие изменения наступили «вследствие действия психологического фактора». Однако интерпретацию личности Сталина и ее политического значения, которую дал Такер, подтвердил секретный доклад Хрущева «О культе личности и его последствиях».

«Хрущев изобразил Сталина как человека с колоссальными претензиями и глубокой неуверенностью в себе, которая заставляла его жаждать постоянных подтверждений своего воображаемого величия. Картина, им нарисованная, совершенно в духе Хорни: перед нами портрет личности высокомерно-мстительного типа прямо из «Невроза и личностного роста». Идеализирующий себя, ненасытно жаждущий того прославления, которое обеспечивал ему культ, Сталин легко впадал в мстительную враждебность к тому, что казалось ему малейшим отклонением от его воспаленного представления о себе как о гениальном Вожде и Учителе. Его агрессия, типичным выражением которой служили чистки. была обратной стороной его самопрославления».

Получив подтверждение своей гипотезы, Такер продолжил свою работу, два тома которой были опубликованы: «Сталин-революционер» (1973) и «Власть Сталина» (1990). Его истолкования крайне деструктивного поведения этой сложной и противоречивой личности имели большой успех.

Многие авторы применяли теорию Хорни для анализа американской культуры. Дэвид М.Поттер в 1954 году опубликовал книгу «Люди изобилия: экономический избыток и американский характер». В книге чувствуется сильное влияние Хорни – проведенного ею анализа черт характера, внутренних конфликтов и порочных кругов, создаваемых соревновательностью американской культуры. Он связывает их с воздействием изобилия, с озабоченностью наблюдая, что возрастающий избыток «означает увеличение вознаграждения в конкурентной борьбе», а увеличение награды означает увеличение премии за умение конкурировать. Это приносит с собой повышенную агрессивность, которая создает внутренние конфликты и не приносит положительного результата. Мы обмениваем безопасность на возможность высокой награды и затем испытываем тревогу, которой сопровождается недостаточная безопасность. Нас влечет участие в соревновании ценой невроза, «потому что само общество рассматривает награду как нечто неотразимое и неизбежно заставляющее каждого кинуться за нею».

В работе «Нищета богатства: психологический портрет американского образа жизни» (1989) Пол Уачтел также отмечает, что «есть нечто судорожное, иррациональное и самоуничтожительное» в американской погоне за все возрастающим благополучием. Не утверждая, что все население невротически агрессивно, Уачтел считает, что Хорни, описав тенденцию идти против людей, «ухватила нечто важное в очевидных стереотипах поведения, самое характерное» для общественной жизни Америки и работы ее экономической системы: «мы гордимся, что мы большая, сильная и преуспевающая нация, и в наших героях ценим то же самое». Американцы поддерживают соревнование, а не взаимную поддержку, и «стремятся побеждать и покорять» природу и окружающих. Страна боится, что ее примут «за «колосса на глиняных ногах» и должна совершать безрассудные акты агрессии, чтобы отогнать этот страшный образ». Оказавшись в порочном круге, американцы в тревоге полагаются «на производство и накопление товара» для ощущения безопасности и продолжают эту стратегию, несмотря на то, что она усиливает их ощущение незащищенности.

Поттер опирался на «Невротическую личность нашего времени», а Уачтел – на «Наши внутренние конфликты». В статье «Психологический критический разбор американской культуры», опубликованной в «Американском психоаналитическом журнале» (1982), Джеймс Хафман использует зрелую теорию Хорни. Но если Поттер основное место уделяет изобилию, Хафман пишет, что на поведение американца более всего влияют ощущение угрозы и ощущение неполноценности. В ранний период американской нации установившиеся европейские государства рассматривали ее как социально и культурно неполноценную, а в период экспансии жизнь на границе продвижения поселенцев была опасной. В городах жизнь шла по законам Дарвина, и иммигранты, обычно бедные и гонимые на родине, вновь подвергались дискриминации, и, кроме того, новые сограждане воспринимали их как угрозу.

Под таким давлением вырабатывались компенсаторные защитные механизмы, и в результате большая часть американской истории – это погоня за славой, что нашло отражение «в идеальном образе американца. Американцы поверили, что США предстоит стать величайшей страной мира, а затем – что это уже величайшая страна, и так должно быть и впредь». По-своему каждая эпоха «перестраивала и украшала миф об американском превосходстве». Из-за преувеличенного мнения о собственной важности американцы «выставляли преувеличенные требования к другим нациям: чтобы те всегда считались с их желаниями, советовались с ними, прежде чем принять какое-то решение, и относились к ним как к судьям и миротворцам всей планеты» (1982). Так же, как Поттер и Уатчел, Хафман говорит об «агрессивной борьбе», характеризующей американскую экономику «в гораздо большей мере, чем сотрудничество». Американцы хотят, чтобы их лидеры были воинственны, и прославляют тех, кто в борьбе проложил себе путь наверх. Но, конечно же, в американской культуре присутствуют и тенденции, входящие в конфликт с агрессивными.

Существуют также хорнианские аналитические исследования елизаветинской и викторианской культур. Я считаю, что хорнианский подход будет плодотворен при исследовании практически любого общества.

Хорни называет невроз «личной религией». Она мало говорила о традиционных религиях, но ее теория может быть использована для их анализа, так как большинство из них включает погоню за славой и сопутствующие ей Надо, требования, гордыню и ненависть к себе. Они предлагают сделку с судьбой, при которой обещано вознаграждение за определенную веру, действия, жесты, ритуалы и черты характера. Большая часть Старого Завета прославляет сделку с судьбой «поклонника совершенства», при которой человек вовлекается в исполнение набора выработанных ритуалов и приказаний под ливнем угроз и обещаний. В Новом Завете главная сделка иная. Не покорность закону, но установка на смирение – прощение, веру и уступки – принесет награду. Большинство религий принуждают своих последователей жить в соответствии с идеальным образом себя, который меняется от теологии к теологии, обещая им славу, если они в этом преуспеют, и наказание, в противном случае. Иногда религия включает и защиту от неудачи, признаваемой неизбежной.

Анализ религии по Хорни облегчает наше понимание психологических потребностей и защит, находящих выражение в различных доктринах и ритуалах, и делает их для нас более осмысленными. Он помогает нам ухватить суть: что религия дает человеку, и какую муку он испытывает, когда его вере угрожают. Лишенные в результате крушения религии общей системы иллюзий, многие наши современники вынуждены изобретать личное невротическое решение, для которого существует слишком мало условленных оправданий и подтверждений. Хотя большинство религий основано на магической сделке, между ними существует серьезное различие, о котором необходимо помнить: некоторые религии поощряют, а некоторые запрещают эмоциональное благополучие. Бог может быть воображаемым добрым родителем, любящим и заботливым, а может быть и невротическим родителем, требующим, чтобы мы пожертвовали своим подлинным я ради его славы.

Философские системы также могут быть достойными объектами психологического анализа, поскольку и они служат выражением желаний человека и его защит. Такие философы, как Артур Шопенгауэр, Серен Кьеркегор и Фридрих Ницше, весьма привлекательны для изучения в хорнианском духе. Главная стратегия Шопенгауэра, видимо, уход, у Кьеркегора – смирение, у Ницше – агрессия; и в каждом случае интересно посмотреть, какой искусной разработке подвергается защита в руках гения. Понимание психологической ориентации какой-либо философской системы может помочь нам увидеть не только то, из чего она возникла, но и природу ее влияния и цели, к которым она зовет. Иногда это объясняет ее непоследовательность, являющуюся выражением внутренних конфликтов философа.

В моих кратких заметках я мог лишь указать на размах и силу мыслей Карен Хорни. Ее зрелая теория, и в особенности «Невроз и личностный рост», – заметный вклад не только в теорию личности и психоаналитическую практику, но и в культурологию, литературоведение и биографический жанр. Она использовалась Марикой Весткотт при исследованиях в области полоролевой идентификации: «Феминистское наследие Карен Хорни» (1986); «Относительность женственности и идеальное я» («Американский психоаналитический журнал, 1989). Возможности ее теории, как в этих областях, так и в областях политической психологии, религии и философии, еще только начинают изучаться.

Д-р Бернард Перис, Университет Флориды,

Директор Международного Общества Карен Хорни.

psylib.org.ua